13 Jul 2018, 09:02

А он все также на корточках а в зубах папиросочка клип

Share

С этой страницы вы можете скачать и прослушать онлайн Андрей Заря - Он всё так же на корточках mp3, найти текст к этой песни и клип, и всё это бесплатно и без какой-либо авторизации на сайте

Текст песни:

Одиннадцать побегов, десятки лагерей
Отсиженных полвека, нет дома и детей.
Откинулся на волю, под семьдесят уже,
Здоровье никакое - всё отдано тюрьме.
Он всё так же на корточках, а в зубах папиросочка
И в глазах неподдельный блеск, фору даст пацанам.
Позавидуешь памяти, не услышишь слов матерных,
Душ загубленных тоже нет - всё почти за карман.
Идут к нему, как к Богу, он видит насквозь всех,
Подушка кислорода ему нужней, чем смех.
С ним так легко нормальным, а бесам тяжело,
Конторой персонально снимается кино.
Он всё так же на корточках, а в зубах папиросочка
И в глазах неподдельный блеск, фору даст пацанам.
Позавидуешь памяти, не услышишь слов матерных,
Душ загубленных тоже нет - всё почти за карман.
Но часто почему-то он вспоминает то -
Войну с сучнёй и смуту с подачи оперов.
Прошло уже полвека, но всё же в лагерях
Не стало меньше зэков, но меньше всё бродяг.
Он всё так же на корточках, а в зубах папиросочка
И в глазах неподдельный блеск, фору даст пацанам.
Позавидуешь памяти, не услышишь слов матерных,
Душ загубленных тоже нет - всё почти за карман.
Что жизнь отмерила ему - он выбрал сам свою судьбу,
Всё, как хотел, вот только не было свободы.
Не убивал, за честь стоял и никогда не предавал
Никем не писаные строгие законы.
Ушёл зимой холодной на семьдесят седьмом
Нехватка кислорода, а думали - спасём.
И вырос над могилой из камня, как живой,
Чтоб люди не забыли при жизни был какой.
Он всё так же на корточках, а в зубах папиросочка
И в глазах неподдельный блеск, фору даст пацанам.
Позавидуешь памяти, не услышишь слов матерных,
Душ загубленных тоже нет - всё почти за карман.

Одиннадцать побегов, десятки лагерей

Отсиженных полвека, нет дома и детей.

Откинулся на волю, под семьдесят уже,

Здоровье никакое - всё отдано тюрьме.

Он всё так же на корточках, а в зубах папиросочка

И в глазах неподдельный блеск, фору даст пацанам.

Позавидуешь памяти, не услышишь слов матерных,

Душ загубленных тоже нет - всё почти за карман.

Идут к нему, как к Богу, он видит насквозь всех,

Подушка кислорода ему нужней, чем смех.

С ним так легко нормальным, а бесам тяжело,

Конторой персонально снимается кино.

Он всё так же на корточках, а в зубах папиросочка

И в глазах неподдельный блеск, фору даст пацанам.

Позавидуешь памяти, не услышишь слов матерных,

Душ загубленных тоже нет - всё почти за карман.

Но часто почему-то он вспоминает то -

Войну с сучнёй и смуту с подачи оперов.

Прошло уже полвека, но всё же в лагерях

Не стало меньше зэков, но меньше всё бродяг.

Он всё так же на корточках, а в зубах папиросочка

И в глазах неподдельный блеск, фору даст пацанам.

Позавидуешь памяти, не услышишь слов матерных,

Душ загубленных тоже нет - всё почти за карман.

Что жизнь отмерила ему - он выбрал сам свою судьбу,

Всё, как хотел, вот только не было свободы.

Не убивал, за честь стоял и никогда не предавал

Никем не писаные строгие законы.

Ушёл зимой холодной на семьдесят седьмом

Нехватка кислорода, а думали - спасём.

И вырос над могилой из камня, как живой,

Чтоб люди не забыли при жизни был какой.

Он всё так же на корточках, а в зубах папиросочка

И в глазах неподдельный блеск, фору даст пацанам.

Позавидуешь памяти, не услышишь слов матерных,

Душ загубленных тоже нет - всё почти за карман.

Eleven shoots dozens of camps

Otsizhennyh half a century , no home and children.

Leaned back into the wild , under seventy already

Health no - all given prison.

He’s also on his haunches , and a cigarette in his mouth

And in the eyes of genuine brilliance, will give a head start to boys .

Enviable memory , you will not hear the words obscene ,

Shower ruined too, no - everything almost pocket.

Go to him as God , he sees through all ,

Pillow oxygen he needs, what a laugh.

Since it is so easy normal and hard to demons ,

Office personally to make movies.

He’s also on his haunches , and a cigarette in his mouth

And in the eyes of genuine brilliance, will give a head start to boys .

Enviable memory , you will not hear the words obscene ,

Shower ruined too, no - everything almost pocket.

But often the reason he remembers it -

War with suchnёy and confusion with the filing of the Opera.

It’s been half a century , but still in camps

No fewer prisoners , but less than all strollers.

He’s also on his haunches , and a cigarette in his mouth

And in the eyes of genuine brilliance, will give a head start to boys .

Enviable memory , you will not hear the words obscene ,

Shower ruined too, no - everything almost pocket.

That life is measured out to him - he himself chose his fate ,

All he wanted to , just do not have freedom.

Did not, for the honor of standing and never betrayed

No one has the written strict laws .

Out winter cold at the seventy -seventh

Lack of oxygen , and thought - ’ll save .

And grew over the grave of stone, as a living ,

So that people do not forget when life was what.

He’s also on his haunches , and a cigarette in his mouth

And in the eyes of genuine brilliance, will give a head start to boys .

Enviable memory , you will not hear the words obscene ,

Shower ruined too, no - everything almost pocket.

Клеопатра жила ближе к полету на Луну, нежели к возведению пирамид в Древнем Египте! Известнейшее древнеегипетское сооружение ― пирамиду Хеопса ― построили в 2540 г. до н. э. Царица Клеопатра жила в 69-30 гг. до н. э. Впервые человек высадился на Луне в 1969 г. А это значит, что по временным расстояниям египетская царица ближе к нам, нежели к пирамидам.

КАК КОТ СПАС СЕМЬЮ В ЛЕНИНГРАДСКУЮ БЛОКАДУ "Моя бабушка всегда говорила, что тяжёлую блокаду и голод и я моя мама, а я её дочь, пережила только благодаря нашему коту Ваське. Если бы не этот рыжий хулиган, мы с дочерью умерли бы с голоду как многие другие. Каждый день Васька уходил на охоту и притаскивал мышек или даже большую жирную крысу. Мышек бабушка потрошила и варила из них похлебку. А из крыски получался неплохой гуляш. При этом кот сидел всегда рядом и ждал еду, а ночью все трое лежали под одним одеялом и он согревал их своим теплом. Бомбежку он чувствовал намного раньше, чем объявляли воздушную тревогу, начинал крутиться и жалобно мяукать, бабушка успевала собрать вещи, воду, маму, кота и выбежать из дома. Когда бежали в убежище, его как члена семьи тащили с собой и смотрели, как бы его не унесли и не съели. Голод был страшный. Васька был голодный как все и тощий. Всю зиму до весны бабушка собирала крошки для птиц, а с весны выходили с котом на охоту. Бабушка сыпала крошки и сидели с Васькой в засаде, его прыжок всегда был на удивление точным и быстрым. Васька голодал вместе с нами и сил у него было недостаточно, что бы удержать птицу. Он хватал птицу, а из кустов выбегала бабушка и помогала ему. Так что с весны до осени ели еще и птиц. Когда сняли блокаду и появилось побольше еды, и даже потом после войны бабушка коту всегда отдавала самый лучший кусочек. Гладила его ласково, приговаривая – кормилец ты наш. Умер Васька в 1949 году, бабушка его похоронила на кладбище, и, что бы, могилку не затоптали, поставила крестик и написала Василий Бугров. Потом рядом с котиком мама положила и бабушку, а потом там я похоронила и свою маму. Так и лежат все трое за одной оградкой, как когда-то в войну под одним одеялом."